Танатологические мотивы в романах русских символистов


Список использованных источников



страница5/64
Дата18.07.2018
Размер4.27 Mb.
ТипДиссертация
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   64
Список использованных источников ……………………………...…....335

ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы. Возникшая под знаком «русского культурного ренессанса» (Н.А. Бердяев), эпоха Серебряного века предстает перед нами как необыкновенно сложное, многоплановое и противоречивое соединение разнообразных художественных тенденций и направлений. Она представляет собой чрезвычайно интересный переходный тип культуры, к изучению которого в настоящее время обращается все большее число ученых-гуманитариев – философов, культурологов, искусствоведов, историков, социологов и др. [12; 86; 132; 461]. Как отмечает Д. Сарабьянов, «то, что во Франции или в какой-либо иной европейской стране следовало в более или менее определенном логическом порядке, в России перепутывалось, становилось одновременным и параллельным, смыкалось и размыкалось…» [363, с. 7].

Присущее Серебряному веку острое ощущение всеобщей неустойчивости, рубежности, необыкновенной интенсивности и глобальности происходящих изменений, зачастую пронизанных эсхатологическими настроениями, стало причиной многочисленных попыток переосмысления содержания таких важнейших категорий культуры, как время и вечность, индивидуалистичность и соборность, рационализм и интуитивизм, искусство и действительность, жизнь и смерть. С особой силой удалось выразить «иссыхание и смерть обезбоженного мира» русским символистам [158, с. 5]. Представления о смерти являются одной из фундаментальных мировоззренческих составляющих русского символизма как литературного течения, в котором отразились наиболее характерные черты культуры переходного типа. Устойчивый интерес к мортальной проблематике среди писателей конца XIX – начала XX века обусловлен господствовавшими в это время в России апокалипсическими предчувствиями, которые были поддержаны широко распространившимися в среде интеллигенции убеждениями в приближающемся закате европейской культуры и усилены декадентским мировоззрением со свойственным ему соединением пессимизма, аморализма и индивидуализма.

В русской литературе XIX века складывается ситуация, когда смерть понимается «как исключительное и уникальное событие, предполагающее соответствующую реакцию на него, и вместе с тем как архетип универсальной учительной ситуации, связанной прежде всего с постижением сути смерти и преодолением страха перед ней» [62, с. 69]. Смерть рассматривается как органичная составляющая бытия, с помощью которой выявляется истинная природа человеческого существа, как момент духовного просветления и обновления. Создается художественная танатологическая модель, демонстрирующая способность человека принять смерть как таинство освобождения души от уз плоти и ее «второго» рождения по аналогии с воскресением Христа. Именно так определяется понятие «смерть» в «Толковом словаре живаго великорусского языка» В. Даля: «СМЕРТЬ ж. <...> – конец земной жизни, кончина, разлученье души с телом <...> Смерть человека, конец плотской жизни, воскресенье, переход к вечной, к духовной жизни...» [136, стб. 285].

Весомый вклад в решение танатологических проблем внесли известные мыслители XIX-XX века, такие как М. Хайдеггер, которому принадлежит концепция бытия к смерти, автор «Болезни к смерти» С. Кьеркегор, Ф. Ницше, провозгласивший «смерть Бога». Вслед за Ницше последовало заявление О. Шпенглера о «смерти Культуры». Проблема смерти становится центральной в философии других представителей деконструктивизма, в частности, является основной в двух монографиях Ж. Деррида – «Дар смерти» и «Апории». Обозначая ведущую черту философской антропологии XX века, А. Демичев приходит к выводу, что ей в первую очередь присуща переориентация «с традиционной идеи витальности на идею временности, конечности, смертности человеческого существования» [145, с. 57].

В сфере психоанализа наиболее значительным вкладом в решение проблем гуманитарной танатологии стали труды З. Фрейда, введшего понятие «танатос» в научный оборот и на многие годы вперед определившего генеральные направления изучения танатологических проблем в различных областях знания. По Фрейду, танатос – это персонифицированное обозначение одного из фундаментальных оснований человеческой психики, обобщенный символ смерти в мифологии и искусстве [454]. Это бессознательное влечение человека к смерти, инстинкт смерти, неподконтрольное разуму иррациональное начало, стремление к деструктивной деятельности, направленной на разрушение как окружающего мира, так и самого себя.

Среди российских ученых XX века, посвятивших значительную часть своих трудов рассмотрению проблемы смерти, необходимо назвать В. Вараву, П. Гуревича, А. Демичева, Д. Матяша, Т. Мордовцеву, А. Налчаджяна, М. Шенкао и др. [91; 92; 131; 144–146; 265; 284; 295; 497]. Знаменательно, что именно в Петербурге в 90-х годах прошлого века вышло несколько выпусков альманаха «Фигуры танатоса» и была организована философская Ассоциация танатологов, на одной из научных конференций среди прочих тем затронувшая и проблему смерти в русской литературе («Смерть Ивана Ильича: стратегии чтения» (апрель 1993)) [384].

В культуре постмодернизма понятие смерти занимает одно из ключевых мест, становясь инструментом познания реальности и специфическим методом достижения истины. Известный российский философ А.В. Демичев, приложивший немало усилий для формирования танатологии как самостоятельной отрасли науки, рассматривает смерть как «индикатор человеческой аутентичности» [146, с. 3]. Современное направление в российской философской танатологии возглавляет М. Шенкао.

История отношения к смерти в XX веке проходит в своем развитии несколько этапов. Сначала от «самоубийственного» характера эстетики Серебряного века осуществляется резкий скачок к тотальному отрицанию проблемы смерти в советский период. Секуляризованное сознание современного человека склонно дистанцироваться от метафизических представлений о смерти, рассматривая ее в первую очередь как биологическое явление. В последние годы смерть, с одной стороны, превращается из «тайны» в «обыденный факт культуры», но умножающиеся в геометрической прогрессии попытки избежать её или хотя бы отдалить неизбежную кончину приводят к интенсификации иммортологических исследований и к новой фазе утопизма, бурный всплеск которого переживался и в начале XX века. Идея преодоления смерти многими учеными рассматривается как фундаментальное свойство российской ментальности.

Являясь одним из важнейших регуляторов жизненных стратегий, представления о смерти в литературном произведении во многом определяют параметры выбора и организации сюжетных коллизий, устанавливают ценностные ориентиры, становятся мерилом поступков героев, точкой отсчета их действий, т.е. одной из основных смыслоопределяющих и смыслопорождающих категорий. Литература предоставляет вниманию исследователя множество моделей отношения к смерти, сложившихся в каждый культурно-исторический период. Примеры анализа танатологических ситуаций в литературном произведении встречаются в трудах таких известных ученых, как М. Бахтин, П. Бицилли, Ю. Лотман, В. Топоров, А. Ханзен-Лёве и др. [32; 56; 250; 433; 465; 530]. Среди работ на танатологическую тематику необходимо также выделить исследования Р. Красильникова, обозначившего этапы развития литературоведческой танатологии и предложившего несколько классификаций танатологических мотивов в литературе по различным основаниям [217–220].

Первые попытки научных танатологических исследований, проводимых на материале литературных текстов, предпринимались уже в начале XX века. Так, широко известны работы З. Фрейда, в которых он обращается к анализу понятия «танатос» в творчестве Достоевского [454]. Концептуальная работа П. Бицилли о танатологических мотивах была предпринята в исследовании, посвященном творчеству Л. Толстого [56]. Важную роль в развитии литературоведческой танатологии сыграли труды Д. Святополка-Мирского [367].

Интерес к танатологическим проблемам был заявлен в литературной критике именно в начале XX века, в том числе в среде, так или иначе связанной с символистами. Прежде всего, необходимо назвать работы Р. Иванова-Разумника «О смысле жизни. Ф. Сологуб, Л. Андреев, Л. Шестов» и Л. Шестова «Откровения смерти» [178; 498]. Во многом этот интерес был обусловлен общими эсхатологическими умонастроениями рубежа веков, ощущением нарастающего культурного, политического, социального кризиса. Ему также способствовали характерные для символистов переживания пограничности существования человека, находящегося, по выражению Д. Мережковского, «между двумя безднами» – миром горним и дольним, небесным и земным, вечным и временным, жизнью и смертью. Индивидуализация и мифологизация «Я», возросшая роль автора, постулирующего себя как демиурга художественного мира, меняет представления о смерти, приводя к тому, что «для символистского мировоззрения становится характерным культ тайны и культ смерти» и, как следствие, стремление к ее осмыслению в эстетическом ключе [184, с. 129].

Выделяя пять культурно-исторических этапов на основании меняющегося отношения к смерти, Ф. Арьес в монографии «Человек перед лицом смерти» также в качестве примеров привлекает широкий круг литературных произведений [14]. Первый этап определяется ученым как состояние «прирученной смерти». Он совпадает с периодом архаики, распространяется на более поздние эпохи и характеризуется установкой «все умрем». В период между XI и XIII вв. формируется второй этап восприятия смерти, обозначенный ученым как «смерть своя» и означающий индивидуальную ответственность человека перед лицом Бога. В эпоху Просвещения начинается третий этап понимания смерти как стихийной силы природы, перед которой человек беспомощен, – «смерть далекая и близкая». В период романтизма наступает четвертый этап – «смерть твоя», когда акцент с собственной смерти смещается в сторону переживаний по поводу ухода из жизни близкого человека, а сама смерть идеализируется, превращаясь в символ космической гармонии, в мечту о встрече «за гробовой чертой» в краю вечного блаженства. В XX веке начинается пятый этап, обозначенный ученым как «смерть перевернутая», когда проблема смерти замалчивается, табуируется или игнорируется.

Сложность определения категории «смерть» заключается в невозможности непосредственно рассмотреть объект исследования, так как конец бытия-в-мире актуально не развернут в настоящем, а относится лишь к прошлому или будущему. Апофатический аспект смерти как рационально непознаваемого феномена подчеркивает В. Варава: «Действительно, как можно познать то, опыта чего нет и быть не может? Ведь внутреннего бытия смерти, которое можно было бы опытно зафиксировать, а затем осмыслить – просто не существует» [91, с. 12]. Мы можем говорить только о моменте смерти, который как бы выпадает из времени и поэтому становится неуловимым. Он трудно определим даже в сфере медицинской танатологии. На отсутствие объекта исследования в танатологии указывает К.Г. Исупов [189]. По А.В. Демичеву, изучение мортальных проблем должно начинаться с понимания специфики танатологии, согласно которой в ней на первый план выходит «гносеологическая нерепрезентируемость объекта исследования» [146, с. 12], поэтому в литературоведении вектор исследования смещается с проблемы кончины как таковой в сферу личностного опыта осмысления смерти. Но так как невозможно пережить опыт собственной смерти, то это всегда будет рефлексия по поводу смерти Другого.

Междисциплинарный характер танатологии не отменяет необходимость ее изучения в рамках отдельных научных дисциплин с применением присущего им инструментария, языка и специфических методов исследования. Продуктивность литературоведческого подхода к проблеме смерти состоит, прежде всего, в возможности рассмотреть смерть как символический код определенной культурно-исторической эпохи. Код, выявляющий свои глубинные сущностные свойства в художественном произведении, где он выступает одновременно и шифром, и ключом к пониманию базовых элементов картины мира.

Литература обращалась к репрезентации образа смерти с древнейших времен. Так, проблема смерти и бессмертия является центральной в древнем месопотамском эпосе о Гильгамеше. В античности возникают литературные жанры, специально предназначенные для художественного воплощения мортальной проблематики – элегия, эпитафия, трагедия и др. В некоторые эпохи притягательность образа смерти достигала невероятного размаха. Так, в средние века в различных видах искусства чрезвычайно популярным было такое явление, как macabre, начиная от танца смерти и заканчивая готической часовней в Седлеце, украшенной человеческими черепами и костями. Тема скоротечности жизни получает разнообразное воплощение в эпоху барокко. О страстном желании художника XVII века «в поисках неуловимого, невозвратного мгновения» запечатлеть как можно более точно самый миг перехода от жизни в вечность пишет В. Янкелевич [518]. И, наконец, образ смерти занимает одно из центральных мест в творчестве представителей романтизма и символизма.

В современном литературоведении имеются работы, посвященные изучению художественных текстов с точки зрения танатологической проблематики, появляются теоретические труды, в которых закладываются основы литературной танатологии, обозначен методологический инструментарий, который позволяет осуществить системный подход к анализу развертывания танатологических мотивов в художественном тексте. Повышенный интерес на рубеже XX–XXI вв. к мортальной проблематике среди ученых отражается в работах, посвященных исследованию танатологического дискурса в литературе. Нами учтены результаты исследований танатологических мотивов, изложенные в историко-литературных работах Н. Афанасьевой, И. Канунниковой, Т. Куркиной, В. Лебедевой, О. Левушкиной, Н. Махининой, А. Неминущего, Т. Печерской, О. Постнова, О. Романовской, С. Рудаковой, Т. Усачевой и др. [20; 192; 226; 229; 232; 266; 297; 325; 334–337; 355; 358; 442].

В течение последних десятилетий осуществляется постепенный поворот от страха смерти и избегания любых упоминаний о ней к попыткам осмысления значения и роли смерти как одной из важнейших категорий и жизни, и литературы. В 2000-е годы благодаря усилиям Л. Бугаевой, Р. Красильникова, О. Постнова, Ю. Семикиной, А. Ханзен-Лёве и других ученых начинает разрабатываться отдельное направление гуманитарной танатологии – литературоведческая танатология, посвященная рассмотрению художественного решения проблемы смерти в литературе [86; 216–220; 336; 337; 368; 530]. Появляются работы, направленные на изучение мортальной проблематики в творчестве И.С. Тургенева (Е.Ю. Шиманова), Л. Толстого (С.А. Меситова, Н.И. Хагурова), в рассказах З. Гиппиус (О.В. Хитальский), в русской и европейской литературе XX века (П.А. Новикова), в прозе и др. [275; 302; 462; 470; 500].

В данный момент литературоведческая танатология находится на этапе своего становления, поэтому еще не выработаны единые принципы анализа танатологических мотивов в литературном произведении, что особенно отчетливо прослеживается в работах А. Ханзен-Лёве, чей выбор методов анализа обусловлен спецификой творчества того или иного автора [465; 530]. В монографии «Образ смерти в литературном произведении: модели и уровни анализа» Р. Красильников использует термин «литературный опыт описания смерти», который «включает в себя все многообразие образов и мотивов, связанных с танатологической проблематикой» [217, с. 29].

Смерть – одна из фундаментальных категорий, лежащих в основании картины мира, складывающейся в ту или иную эпоху. Важнейшие для понимания человеческой природы танатологические концепции заключаются в мировых религиях. Русские символисты проявляли пристальный интерес к широкому спектру философско-религиозных учений, особое внимание уделяя их танатологической составляющей. Так, для Ф. Сологуба исходной точкой отсчета в системе его мировоззрения стал буддизм, дополненный идеями Ницше, гностиков, учением Н. Федорова и других русских космистов. Младосимволисты соединяли положения христианского учения с элементами гностических ересей, воспринятых ими сквозь призму идей Вл. Соловьева.

На творчество русских символистов оказали заметное влияние труды А. Шопенгауэра, Я. Бёме, И. Канта и др. В творчестве представителей Серебряного века также не могли не отразиться эсхатологические и апокалипсические идеи, в целом присущие рубежному периоду конца XIX – начала XX веков. Усилению внимания к танатологической теме в немалой степени способствовало широкое распространение книги М. Нордау «Вырождение», в которой автор обозначил симптомы патологической болезни, поразившей европейское общество в конце XIX века. Он полагал, что депрессия, моральное оскудение, ограниченный интеллект, нервозность, доходящая до экзальтации, и другие отклонения от нормы способствуют криминализации социума и приводят к появлению соответствующего типа художника, пагубно влияющего на общество и расшатывающего его нравственные устои [303]. Эти и подобные им процессы, протекавшие на рубеже XIX – XX веков, способствуют постепенному укоренению в представлениях современных литературоведов устойчивого убеждения в том, что «в русском символизме проблема смерти является одной из доминант в системе культуры» [158, с. 27].

До настоящего времени танатологические мотивы в прозе русских символистов не становились предметом специального литературоведческого изучения.



Целью диссертационной работы является системный анализ танатологических мотивов в прозе русских символистов с точки зрения их семантики, поэтики и функционирования в художественном тексте.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:



  1. опираясь на уже существующие литературоведческие работы, определить круг понятий, необходимых для изучения танатологических мотивов в литературном тексте;

  2. раскрыть своеобразие отношения к смерти русских писателей-символистов;

  3. дать типологию танатологических мотивов в прозе русских символистов;

  4. исследовать содержательный уровень танатологических мотивов в литературном тексте и способы их репрезентации;

  5. выявить архетипические и мифопоэтические смысловые уровни танатологических мотивов в творчестве русских символистов;

  6. проанализировать концептуальную связь танатологических мотивов с другими мотивами – любви, дружбы, случая, судьбы, рока, поиска истины и др.;

  7. выделить структурные компоненты танатологических мотивов (предикаты, актанты, сирконстанты) и определить их роль в формировании семантики и поэтики прозы русских символистов;

  8. рассмотреть танатологические мотивы с точки зрения их роли в организации нарратива, хронотопа и сюжета художественного текста;

  9. выявить особенности оформления танатологических мотивов в контексте различных модусов художественности (реального и ирреального, трагического и комического, прекрасного и безобразного и др.);

  10. обозначить философско-религиозные основания танатологической проблематики, представленной в прозе русских символистов.



Методологической основой
Научная новизна
Теоретическая значимость работы
Апробация результатов исследования
Структура и объем диссертации.
Модус отношения
Выводы к разделу 1.
Раздел 2. семантика и поэтика танатологических мотивов
Выводы к разделу 2.
Раздел 3. семантика и поэтика танатологических мотивов в романах в. брюсова
Выводы к разделу 3.
Раздел 4. семантика и поэтика танатологических мотивов
Выводы к разделу 5
Список использованных источников


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   64


База данных защищена авторским правом ©muzzka.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница