Genette figures Editions du Seuil женетт



страница5/69
Дата18.07.2018
Размер6.82 Mb.
ТипСтатья
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   69

СОКРАЩЕННАЯ РИТОРИКА


Ж.Ш.: Три-четыре года назад в журналах, статьях, эссе на каждом шагу было слово “метафора”. Теперь мода другая. Метафору сменила метонимия.
Х.-Л.Б.: Не думаю, чтобы от такой разницы мы много выиграли.
Ж.Ш.: Нет, конечно.

Жорж Шарбонье. Беседы с Хорхе Луисом Борхесом.

В 1969 — 1970 годах почти одновременно были опубликованы три текста, неравных по объему, но симптоматично созвучных по своим заголовкам: это, во-первых, “Общая риторика” Льежской группы2, как известно, первоначально носившая заголовок “Обобщенная риторика”; во-вторых, статья Мишеля Деги “К обобщенной теории фигуры”3; в-третьих, статья Жака Сойшера “Обоб-


____________
1 “Les problemes des etudes litteraires et linguistiques”, in: Theorie de la liiteralure, p. 138. [Ю.Н.Тынянов, Поэтика. История литературы. Кино, М., 1977, с. 282.]
2 Larousse, 1970.
3 Critique, octobre 1969.

17

щенная теория метафоры”1. Риторика — фигура — метафора: под прикрытием отрицающего или же компенсаторного псевдоэйнштейновского обобщения здесь приблизительно очерчен весь ход исторического развития дисциплины, чья сфера компетенции или, по крайней мере, действенности на протяжении веков непрестанно сокращалась наподобие шагреневой кожи. “Риторика” Аристотеля не претендовала быть “общей” (а тем более “обобщенной”) — она просто была таковой, была настолько общей по размаху своих задач, что в ней еще не требовалось никак специально выделять теорию фигур; о сравнении и метафоре говорится здесь лишь на нескольких страницах в одной из трех книг, посвященной стилю и композиции,—это совсем крохотная территория, глухой угол, теряющийся в огромных пространствах Империи. Сегодня же мы2 называем “общей риторикой” то, что фактически является трактатом о фигурах. И если нам приходится столько “обобщать”, то это, конечно, оттого, что мы слишком много сокращали: от Корака и до наших дней история риторики есть история обобщающего сокращения.



По-видимому, уже в раннем средневековье начало нарушаться то равновесие, которое было присуще античной риторике и примерами которого являются сочинения Аристотеля и особенно Квинтилиана. Во-первых, это равновесие между жанрами красноречия (политическим, судебным, торжественным): гибель республиканских институтов, в которой еще Тацит усматривал одну из причин упадка красноречия3, ведет к исчезновению политического жанра, а также, по-видимому, и торжественного, связанного с важными церемониями гражданской жизни; это исчезновение отмечается у Марциана Капеллы, а затем у Исидора Севильского: “rhetorica est bene dicendi scientia in civilibus questionibus”4. И во-вторых, это равновесие между “частями” риторики (inventio, dispositio, elocutio): в рамках средневекового “тривиума”, стиснутая между грамматикой и диалектикой, риторика быстро оказалась сведенной к изучению elocutio, то есть украшений речи, colores rhetorici5. Классическая эпоха, особенно во Франции и особенно в XVIII веке, унаследовала такое положение вещей, в своих
____________
1 Revue Internationale de philosophie, 23° annee, n° 87, f. I.
2 Это “мы” сказано не из вежливости и не в соответствии с фигурой под названием коммуникация. Данный упрек — если это упрек — относится также и к тому, кто его высказывает, ибо ему и самому было бы нелегко считать себя совсем уж неповинным в бытующем ныне злоупотреблении понятием “фигура”. Критика в данном случае оказывается скрытой (и удобной) формой самокритики.
3 “Диалог об ораторах”, XXXVI — XXXVII.
4 Curtius, Litterature europeenne, p. 94. [Перевод латинской фразы: “Риторика есть наука о красноречии в гражданских делах”.]
5 [Красок риторики (лат.).]

18

примерах делая упор на литературные (особенно поэтические) тексты и отдавая им предпочтение перед ораторскими: Гомер и Вергилий, а затем Расин, вытесняют Демосфена и Цицерона, риторика тяготеет к превращению в изучение преимущественно поэтического lexis 'a.



Чтобы детализировать и уточнить1 этот более чем беглый обзор, потребовалось бы грандиозное обследование исторического материала, которое намного превышает мои возможности; впрочем, эскиз его намечен Роланом Бартом в его семинаре в Высшей практической школе2. Здесь нам хотелось бы сосредоточить внимание лишь на последних этапах этого развития, ознаменовавших переход от классической риторики к современной неориторике, и поставить вопрос об их значении.

Первый из этих этапов — публикация в 1730 году трактата Дюмарсе “О тропах”. Конечно, это сочинение не притязает покрыть собой всю область риторики, а точка зрения, избранная автором статей по грамматике в “Энциклопедии”, принадлежит даже не совсем ритору, а скорее лингвисту или, еще точнее, семантику (в том смысле термина, который дал ему позднее Бреаль); об этом прямо заявляет уже подзаголовок его книги: “...или о различных смыслах, в которых может выступать одно и то же слово в одном и том же языке”. И все же самым своим существованием и авторитетом этот трактат сильно способствовал тому, чтобы в центре риторических штудий оказалась уже не общая теория фигур, а нечто еще более узкое — теория смысловых фигур, “посредством которых слову придают значение, не являющееся точным прямым значением этого слова”; тем самым центральное место в риторической мысли заняла оппозиция прямого и фигурального смысла (предмет, которому посвящены главы VI—VII первой части кни-


___________
1А. Кибеди Варга (Rhetorique et Litterature, Paris, Didier, 1970, p. 16 — 17) не согласен с тем, что, как мы писали в другом месте, французская классическая риторика была “в основном риторикой elocutio”, и в целом его книга действительно доказывает интерес некоторых риторов XVII и XVIII веков к приемам аргументации и композиции. Вопрос здесь в акцентах, в соотношении между частями, а также и в отборе исторического материала: Варга опирается на сочинения Барри, Легра, Кревье, а я — на Лами, Дюмарсе, Фонтанье. Следовало бы просмотреть на этот предмет все книги числом около ста, расписанные П. Куэнцем (XVIIe siecle, n° 80 — 81). Кроме того, мне представляется, что elocutio в эту эпоху занимает пусть даже не всегда самую большую, но самую живую часть риторических трактатов, она наиболее оригинальна по сравнению с античными образцами, а следовательно, и наиболее продуктивна (несмотря на новый материал, привнесенный церковным красноречием). Что это — эффект проецирования собственных вкусов исследователя? Однако и сам Варга льет воду на мою мельницу, отмечая, что еще в XVI веке Рамус предлагал относить inventio и dispositio к диалектике, оставляя за риторикой лишь искусство elocutio.
2 “L'ancienne rhetorique”, Communications 16, decembre 1970.

19

ги), то есть риторика стала рефлексией о фигурации, круговым движением, где фигуральный смысл определяется как иное по отношению к прямому, а прямой смысл определяется как иное по отношению к фигуральному,— и надолго оказалась привязанной к этой головокружительно-педантской карусели.



Влияние такой тропологической редукции на развитие французской риторики может быть лучше всего проиллюстрировано сочинением, автор которого почти столетие спустя рассчитывал одновременно принять и ликвидировать наследие Дюмарсе посредством своеобразного Aufhebung'a, озаглавленного первоначально “Систематический комментарий к Тропам” (1818), а затем “Общий трактат о фигурах речи” (1821—1827). Действительно, то, как “на смену” Дюмарсе пришел Фонтанье, с интересующей нас точки зрения вдвойне неоднозначно. С одной стороны, Фонтанье вновь расширяет область изучения, включая в нее все фигуры — как тропы, так и не-тропы; но с другой стороны, он возвращается с еще большей строгостью к субституции как главному критерию тропологической активности (благодаря исключению катахрезы, каковая есть троп, но не фигура, так как не носит субститутивного характера: например, в выражении “лист бумаги” слово “лист” не вытесняет никакого прямого смысла) и распространяет этот критерий на всю область фигур (в этом смысле исключается некая “так называемая фигура мысли”, поскольку не выражает ничего иного, чем она прямо говорит), а тем самым он тяготеет к возведению тропа в образец всякой фигуры, а потому и к еще большему, обоснованному де-юре сокращению риторики, которое было начато де-факто его предшественником. Дюмарсе всего лишь предлагал публике трактат о тропах; Фонтанье навязывает ей (поскольку его книга была принята в качестве учебника в системе народного образования) трактат о фигурах — тропах и “иных” (показательна уже сама по себе эта хромающая терминология);



Genette figures editions du seuil женетт
Содержание фигуры iii
А2 [в1] с2 [d1 (е2) fl (g2) hi] 12
A4-b3-c5-d6-e3-f6-g3-h 1 -i7-j3-k8-m9-n6-04
A4[b3][c5-d6(e3)f6(g3)(h1)(i7)n6]04
А5 [в2] с5 [d5' (е2')] f5 [g1] н5 [14] [j3...
Дальность, протяженность
На пути к ахронии
Сингулятив / итератив
Детерминация, спецификация, распространение
Спецификация.
Распространение
Внутренняя и внешняя диахрония
Чередование, переходы
Игра со временем
Модальность повествования?
Повествование о событиях
Повествование о словах
Наблюдаемые извне события
Полимодальность
Нарративная инстанция
Время наррации
Нарративные уровни
Метадиегетическое повествование
От “жана сантея” к “поискам”, или триумф псевдодиегетического
Герой / повествователь
Функции повествователя
Введение в архитекст


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   69


База данных защищена авторским правом ©muzzka.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница