Genette figures Editions du Seuil женетт



страница48/69
Дата18.07.2018
Размер6.82 Mb.
ТипСтатья
1   ...   44   45   46   47   48   49   50   51   ...   69
Герой / повествователь

Как и в любом повествовании, имеющем автобиографическую форму1, два актанта, которых Шпитцер называл erzalehendes Ich (я-повествующее) и enzahltes Ich (я-повествуемое), в “Поисках” разделены различием возраста и опыта, которое позволяет первому актанту смотреть на второго с известной долей снисходительного или ироничного превосходства, особенно ощутимого, например, в сцене несостоявшегося представления Марселя Альбертине или в сцене отказа в поцелуе2. Однако характерное свой-


___________

1 Здесь имеется в виду классическая автобиография, с последующей наррацией, а не внутренний монолог в настоящем времени. 21, р. 855 — 856, 933 — 934.
261

ство “Поисков”, то, что отличает их почти от всех других реальных или вымышленных автобиографий, состоит в том, что к этому по сути своей переменному различию, которое неизбежно сокращается по мере продвижения героя в “познании” жизни, присоединяется более радикальное и как бы абсолютное различие, не сводимое к простому понятию “развития”,—то различие, которым предопределяется финальное озарение, решающий опыт непроизвольной памяти и эстетического призвания. Здесь “Поиски” отходят от традиции Bildungsroman'a и сближаются с некоторыми формами религиозной литературы, такими, как “Исповедь” блаженного Августина: повествователь не просто знает больше героя чисто эмпирически; он обладает абсолютным знанием, он познал Истину — не ту истину, к которой герой приближается в ходе последовательного и непрерывного движения, но ту, которая, наоборот, хоть ей и предшествовали предзнаменования и нарративные анонсы, обрушивается на него в тот самый момент, когда он некоторым образом оказывается удаленным от нее больше, чем когда-либо: “мы стучимся во все двери, которые никуда не открываются, и вот, оказавшись перед единственной дверью, через которую можно войти и которую можно было бы безуспешно искать хоть сто лет, мы толкаем ее, и она открывается”.

Эта особенность “Поисков” имеет одно решающее следствие для отношений между дискурсом героя и дискурсом повествователя. До сих пор эти два дискурса перемежались, переплетались, но, кроме двух или трех исключений', никогда не смешивались:

голос заблуждений и терзаний не мог отождествиться с голосом знания и мудрости, голос Парсифаля с голосом Гурнеманца. Наоборот, начиная с последнего озарения (обращаясь к выражению самого Пруста в “Содоме-1”), оба голоса могут сливаться, смешиваться или сменять друг друга в одном и том же дискурсе, поскольку отныне я думал героя может представать как “я понимал”, “я замечал”, “я догадывался”, “я чувствовал”, “я знал”, “я ощущал”, “я вздумал”, “я уже пришел к этому заключению”, “я понял”, и т.п.2, то есть совпадать с я знаю повествователя. Отсюда это внезапное распространение косвенной речи и ее чередование без какого-либо противопоставления или контраста с дискурсом


________________
1 В основном они связаны с моментами эстетической медитации — по поводу Эльстира (II, р. 419 — 422), Вагнера (III, p. 158 — 162) или Вентейля (III, с. 252 — 258), когда герой предчувствует то, что подтвердит ему финальное озарение. “Гоморра-1”, где разворачивается в некотором смысле первая сцена озарения, содержит также и признаки соединения двух дискурсов, но повествователь там все же не забывает, по меньшей мере однажды, исправить ошибку героя (II, р. 630 — 631). Обратное исключение — последние страницы “Свана”, где уже сам повествователь прикидывается, что разделяет точку зрения персонажа.
2 III1, p. 869 — 899.

262


повествователя. Как мы уже отмечали, герои на утреннем собрании еще не отождествляется по действию с окончательным повествователем, поскольку произведение, написанное вторым, для первого еще в будущем; однако эти две инстанции уже сходятся по “мыслям”, то есть по речам, поскольку они обладают одной и той же истиной, которая может теперь без каких-либо поправок и толчков перетекать из одного дискурса в другой, из одного глагольного времени (имперфект героя) к другому (презенс повествователя), что хорошо выявляет заключительная фраза, столь гибкая, столь свободная, столь “современная, как сказал бы Ауэрбах, совершенное воплощение ее собственного содержания: “По крайней мере, если бы мне оставалось достаточно времени для завершения моего труда, я бы не преминул прежде всего описать людей (даже если они стали бы при этом похожи на чудовищ) как занимающих столь значительное место, по сравнению со столь ограниченным местом, которое им отведено в пространстве, место беспредельно объемное — поскольку они, как погруженные в течение годов исполины, достигают одновременно столь отдаленных друг от друга эпох, между которыми столько прошло дней — в течении Времени”.



Genette figures editions du seuil женетт
Содержание фигуры iii
А2 [в1] с2 [d1 (е2) fl (g2) hi] 12
A4-b3-c5-d6-e3-f6-g3-h 1 -i7-j3-k8-m9-n6-04
A4[b3][c5-d6(e3)f6(g3)(h1)(i7)n6]04
А5 [в2] с5 [d5' (е2')] f5 [g1] н5 [14] [j3...
Дальность, протяженность
На пути к ахронии
Сингулятив / итератив
Детерминация, спецификация, распространение
Спецификация.
Распространение
Внутренняя и внешняя диахрония
Чередование, переходы
Игра со временем
Модальность повествования?
Повествование о событиях
Повествование о словах
Наблюдаемые извне события
Полимодальность
Нарративная инстанция
Время наррации
Нарративные уровни
Метадиегетическое повествование
От “жана сантея” к “поискам”, или триумф псевдодиегетического
Функции повествователя
Введение в архитекст


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   44   45   46   47   48   49   50   51   ...   69


База данных защищена авторским правом ©muzzka.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница